Тихий гений Иннокентия Анненского

В первый день сентября литературный календарь отмечает очередную годовщину со дня рождения одного из самых загадочных поэтов Серебряного века. В стенах Центра семейного чтения и досуга состоялась встреча поэтической секции Клуба литераторов, посвященная памяти Иннокентия Федоровича Анненского. Встреча под символичным названием «Тайны тихого гения» собрала филологов, историков литературы, студентов профильных вузов и ценителей поэзии, чтобы попытаться разгадать парадокс человека, который всю жизнь прятался за маской блестящего чиновника.

Фигура поэта уникальна, Иннокентий Анненский – это великий разрыв между социальным статусом и внутренним масштабом. Блестящий директор Императорской Николаевской гимназии в Царском Селе, уважаемый переводчик Еврипида, образцовый чиновник Министерства народного просвещения – и человек, втайне от всех писавший талантливые стихи.

С основным докладом выступила заведующая библиотекой Оксана Доманская. Она рассказала о сибирских корнях поэта (Анненский родился в Омске в 1855 году) и трагедии его детства, омраченного болезнями. Особое внимание было уделено роли старшего брата Николая – энциклопедиста и экономиста, благодаря которому Иннокентий смог экстерном сдать экзамены за гимназический курс и поступить в Петербургский университет. К моменту его окончания будущий поэт владел 14 языками.

Коллеги Анненского отмечали его справедливость, а ученики – Николай Гумилев, искусствовед Николай Пунин и другие – боготворили наставника. Однако начальство сочло методы директора излишне либеральными для эпохи нарастающих революционных настроений, в 1906 году Анненского уволили с поста директора царскосельской гимназии. Как прозвучало на вечере, эта рана так и не зажила. Его строки звучат как диагноз той эпохе: «Я тяжел – и немой и согнутый… Я хочу быть один…». После увольнения поэт служил окружным инспектором, но продолжал преподавать греческую литературу на Высших женских курсах.

Основная часть встречи была посвящена поэтическому творчеству Анненского. Участники обсудили феномен прижизненной неизвестности поэта. Его единственный вышедший при жизни сборник «Тихие песни» (1904), подписанный криптонимом «Ник. Т-о» (отсылка к хитроумному Одиссею, назвавшемуся Никто), остался практически незамеченным критикой. Поэзия Анненского оказалась слишком новаторской: лишенная внешних эффектов, она описывала не предметы, а мгновенные впечатления от них, погружая читателя в мир хрупкого бытия, меланхолии и мистицизма.

Звучали стихи из посмертных книг «Кипарисовый ларец» и «Посмертные стихи», изданных стараниями сына поэта, Валентина Анненского, хрестоматийное «Среди миров» («Среди миров, в мерцании светил / Одной Звезды я повторяю имя…») и пронзительное «Смычок и струны». Рифма поэта часто неточная, ассонансная, он ломает классический размер, превращая стих в сбивчивую, интимную речь. Это поэзия предчувствий, где главными мотивами становятся сумерки, холод, закат и запах сырой травы. Именно этот тончайший психологизм сделал его главным учителем акмеистов. Без него невозможны ни ранняя Ахматова, ни Мандельштам, ни Пастернак. Борис Суслович в стихотворении «Дорога» очень точно поймал эту траекторию судьбы: от усталого прохожего через вокзал – к бессмертию».

Участники встречи вспомнили трагические обстоятельства смерти поэта. 30 ноября (13 декабря по новому стилю) 1909 года, после изматывающего дня лекций и заседаний, уставший Анненский поднимался по ступеням Царскосельского вокзала. Ирония судьбы заключалась в том, что именно в тот день он получил официальную отставку с государственной службы, которой долго добивался. Больное сердце не выдержало – поэт скончался прямо на улице.

Разговор неизбежно коснулся темы «тихого служения». Анненский научил нас тому, что величие не требует громких деклараций. Можно быть директором гимназии, отцом семейства, переводить сотни страниц тяжеловесного Еврипида и при этом хранить в ящике стола рукопись, которая взорвет русскую поэзию XX века. Сегодня, когда каждый второй называет себя поэтом, пример «Никто» отрезвляет.

Финалом вечера стало чтение самого известного посвящения учителю – стихотворения Николая Гумилева «Памяти Анненского» («Был Иннокентий Анненский последним / Из царскосельских лебедей»). Прозвучали тексты Анны Ахматовой, Владимира Корнилова, Александра Городницкого и Александра Кушнера, доказывающие, что диалог с поэтом не прерывается уже более столетия. Присутствующие сошлись во мнении, что скромный царскосельский учитель оказался тем самым фундаментом, без которого архитектура Серебряного века потеряла бы свою главную несущую стену.

Как гласит эпиграф к его судьбе: «О, дайте вечность мне, – и вечность я отдам за равнодушие к обидам и годам». Кажется, эта вечность поэтом наконец обретена.

Оксана Доманская, заведующая библиотекой-филиалом № 6
Центр семейного чтения и досуга

• 
•