Обет молчания
К 100-летию со дня рождения Харпер Ли
Ох как трудно поверить, что симпатичная улыбчивая писательница, в 34 года ошеломившая весь мир подлинным шедевром, и в самом деле за последующие без малого 60 лет жизни больше не написала ни одной книги. Ведь это не просто шедевр, а шедевр, порождающий шедевры!
«Эталонная», по мнению критиков, экранизация, «эталонный» перевод на русский язык Норы Галь и Раисы Облонской – и т.д. и т.п.
Просто невозможно смириться, что на этом и вправду все. Такой талант, такая долгая жизнь – и ничего?!
Четыре года спустя после «летней бури 1960-го» (так потом прозвали время публикации «Пересмешника» и последовавшего за ней оглушительного резонанса) Харпер Ли дала первое свое большое интервью – одно из трех, данных за всю жизнь, как любят повторять жизнеописатели, подчеркивающие нелюдимый характер писательницы (она сама шутила, что если бы у нее на телефоне стоял автоответчик, он произносил бы единственную фразу: «Ни за что!»).
Но в 1964 году репортеру была куда интереснее Харпер Ли. И Харпер Ли призналась ему: ее проблема в том, что она слишком любит писать. Настолько, что может сутками не выходить из дома. «Вы, наверное, уже думаете, что в моем представлении писательство – это своего рода жречество, и поэтому всех авторов надо на государственные деньги снабдить хлебом и водой и запереть в каком-нибудь монастыре», – смеется она, но в этих ее словах лишь доля шутки.
Писательская биография Харпер Ли поражает своей двойственностью.
С одной стороны, это история безупречного, «подарочного» дебюта, причем подарочного в том числе буквально: Ли, сделав несколько попыток выучиться по примеру отца на юриста, в конце концов уехала в Нью-Йорк и стала секретаршей, мечтая о писательстве, но на творчество времени почти не оставалось, и друзья подарили ей годовой отпуск. Прямо на Рождество, как в сказке. И сказали: вот тебе год свободного времени, напиши то, что тебе хочется. Эта поразительная история в изложении самой писательницы опубликована во втором детском номере журнала «Иностранная литература», №1/2025.
И Харпер Ли написала «Убить пересмешника». Написала нашего с вами Аттикуса. Не в одночасье, не без трудностей, не без разочарований и кардинальных перелицовок текста. В частности, протоверсия, выброшенная в окошко, в центр повествования помещала взрослую героиню и ее отношения с отцом и содержала лишь небольшие отсылки к детству – редакторам понравились именно они, и Ли посоветовали сделать на теме детства упор, и роман был полностью переосмыслен. Как бы то ни было, она закончила и опубликовала книгу – и от обрушившейся на нее славы буквально оторопела. Ее непубличность и замкнутость не были позой или кокетством: похвалы критиков, внимание журналистов, восторженные читатели – все это и в самом деле утомляло и даже пугало ее. Сама-то она, мы помним, никогда не была до конца собой довольна и поэтому славословия в собственный адрес принимала чуть ли не с большей болезненностью, чем критику.
Может быть, в случае с Харпер Ли мы наблюдаем чудо литературы в чистом виде, беспримесное – и потому такое завораживающее. Городок Мейкомб – вполне себе вселенная, очень скромная – но нам ее почему-то достаточно.
Не слишком объемистая книжка в 350 страниц уже почти семьдесят лет все не кончается и не кончается – вовсе не потому, что в ней что-то такое сверхъестественное написано, а потому, что именно простые вещи, сказанные в ней о любви, жалости и доброте,– только они и бесконечны по-настоящему.
Источник: Кузина, Д. Обет молчания : к 100-летию со дня рождения Харпер Ли [Текст] / Д. Кузина // Литературная газета. – 2026. – 29 апреля – 5 мая. – С. 28.
