А был ли заяц?
Что делал Пушкин на Сенатской площади 14 декабря 1825 года
Писатель и ректор Литературного института Алексей Варламов заканчивает свою биографию главного русского поэта Александра Пушкина. В процессе работы он натолкнулся на любопытную историю, которую почему-то обходили вниманием почти все пушкинисты.
Известно, что Пушкина не было в Петербурге в день восстания декабристов, 200-летие которого мы сейчас отмечаем. Тем не менее, история его участия/неучастия в этом событии, в котором были замешаны его самые близкие друзья, не так проста, и многое здесь покрыто тайной…
Именно Пущин, гостивший у Пушкина в Михайловском в январе 1825 года, кое-что рассказал ему о готовящемся заговоре. И вот Пушкин поехал, но… потом дважды перебежал дорогу заяц, и Пушкин вернулся. Писатель и пушкинист Андрей Битов вместе со скульптором Резо Габриадзе даже поставили памятник зайцу по пути в Михайловское...
…Род Пушкиных был всегда тесно связан с русской историей, чем Александр Сергеевич весьма гордился и много об этом написал. И во времена Александра Невского, и Ивана Грозного, и Годунова, и Петра, и Екатерины Пушкины были в большой политике. За царей, против царей, но всегда в эпицентре. Вот почему, по логике вещей, кто-то из них обязан был появиться на Сенатской площади и в этот знаменательный для русской истории день.
А коль скоро первый поэт по уважительной причине отсутствовал, его место занял младший брат, который всю жизнь был в тени Александра. Лев Сергеевич, Левушка, «курчавый мой Лайон», как звал его Пушкин, был весьма любопытный молодой человек с довольно нескладной судьбой. Учился сначала в одном пансионе (Царскосельском, кстати!), потом – в другом, откуда его исключили, потому как он вступился за уволенного учителя словесности. А учителем был не кто иной, как друг Пушкина и тоже лицеист – Вильгельм Карлович Кюхельбекер, известный по прозвищу Кюхля.
Потом несколько лет фактически пробездельничал, пытаясь выполнять функции литературного агента, или как тогда говорили, комиссионера своего старшего брата. Получалось у него это не слишком удачно, но Александр все равно Льва любил, прощал все его прегрешения, учил уму-разуму, писал нравоучительные письма, просил друзей принять участие в его судьбе, оплачивал долги и, наконец, посвятил ему первую главу «Онегина».
И вот представь себе, что 14 декабря 1825 года этот юноша, которому было всего-то двадцать лет, оказался на Сенатской площади. Как, почему, кто его туда позвал, пришел ли он из любопытства, случайно – непонятно. Известно, что за год до восстания изменилась кадровая политика декабристов, и Рылеев начал делать ставку на штатскую молодежь, привлекая людей пылких, амбициозных, недовольных своим положением в обществе. Насколько это все относилось конкретно к Левушке, сказать сложно, однако протестного духа ему было точно не занимать, а карьера не складывалась. Словом, так или иначе, но представитель рода Пушкиных в «кипяток мятежа» попал, и, в отличие от истории с зайцем, это не миф. Однако почему-то этот факт – и какой факт! – практически обойден вниманием биографов.
Разве что Тынянов в своем великолепном романе «Кюхля» походя написал, что, Левушка пришел «поглазеть на площадь», а потом «замешался в толпу и исчез». Точно так же исчез, провалился сей сюжет в нашей исторической науке за одним, пожалуй, исключением…
А странная история с палашом, который оказался в руках Льва Пушкина и за который после ареста его вообще-то могли казнить? Находиться с холодным оружием штатскому лицу в разгар мятежа!..
Подробнее читайте в «Российской газете» :
Варламов, А. А был ли заяц? Что делал Пушкин на Сенатской площади 14 декабря 1825 года : беседа с автором биографии Александра Пушкина Алексеем Варламовым ; беседовал П. Басинский / А. Варламов // Российская газета . – 2025. – 12 декабря. – С. 10.
